
Кратко: Чичиков скупает умерших крестьян, которые ещё числятся живыми по документам, чтобы разбогатеть на афере. Через его путешествие Гоголь показывает духовно «мёртвое» общество.
«Мёртвые души» открываются приездом дельца Павла Ивановича Чичикова в губернский город NN. Человек неприметной наружности, но удивительно обходительный, он за несколько дней объезжает всех чиновников — губернатора, прокурора, председателя палаты, полицмейстера — и каждому умеет угодить. Город принимает приезжего как нельзя лучше, хотя никто не знает ни кто он, ни зачем явился. За светской любезностью Чичиков скрывает тайный замысел.
А замысел его таков: скупить у помещиков «мёртвые души» — крестьян, которые умерли после последней ревизии, но по бумагам ещё числятся живыми, — чтобы заложить их в опекунский совет как живых и получить деньги. И вот Чичиков пускается в путь по окрестным усадьбам.
Первым он навещает слащавого мечтателя Манилова, который от «душевной приязни» отдаёт мёртвых даром. Затем, сбившись в грозу с дороги, попадает к бережливой и недалёкой Коробочке, что боится продешевить даже на мертвецах. Дальше — буян и враль Ноздрёв, у которого сделка оборачивается скандалом и едва не побоями. После — грубый, медведеподобный Собакевич, который один сразу понимает выгоду и заламывает цену, расхваливая умерших мастеров как живых.
Вершина галереи — Плюшкин, скряга, доведённый скупостью до полного распада, «прореха на человечестве»; у него Чичиков задёшево скупает больше двух сотен душ. Так, помещик за помещиком, перед читателем проходит целая лестница духовного омертвения — от пустой мечтательности до полного разорения души.
Вернувшись в город, Чичиков через взятки быстро оформляет купчие и слывёт теперь богатым «херсонским помещиком». Чиновники чествуют его на пирах, он — звезда губернского общества. На балу у губернатора он на вершине успеха, но, увлёкшись губернаторской дочкой, оскорбляет дам, а пьяный Ноздрёв во всеуслышание выкрикивает про мёртвые души.
С этого и начинается крушение. Приезжает встревоженная Коробочка, по городу ползут самые дикие слухи: Чичиков — то фальшивомонетчик, то похититель губернаторской дочки, то переодетый капитан Копейкин, а то и сам Наполеон. Чиновники в панике съезжаются на совет, звучит вставная «Повесть о капитане Копейкине», а потрясённый всей этой кутерьмой прокурор внезапно умирает.
В последней главе автор раскрывает прошлое героя: бедное детство, отцовский завет «береги и копи копейку», карьерные махинации и крах на таможне — всё это и привело Чичикова к афере с мёртвыми душами. Не дожидаясь развязки, он тайком выезжает из города.
Завершается том знаменитым лирическим отступлением о Руси — несущейся вдаль птице-тройке: «Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа». Так за сатирой на омертвевший провинциальный быт встаёт раздумье Гоголя о судьбе и будущем огромной страны. «Мёртвые души» — это и умершие крестьяне-«товар», и духовно омертвевшие живые люди: помещики, чиновники и сам Чичиков.
В губернский город NN въезжает небольшая бричка, «в какой ездят холостяки»; в ней сидит господин, которого и не опишешь толком: «не красавец, но и не дурной наружности, не слишком толст, не слишком тонок». Приезд его не производит в городе решительно никакого шума: лишь двое мужиков у кабака рассуждают, доедет ли такое колесо до Москвы или хотя бы до Казани, да молодой человек в белых панталонах оборачивается ему вслед. Господина зовут Павел Иванович Чичиков, и с ним двое слуг — кучер Селифан и лакей Петрушка, охотник читать всё подряд без разбору и спать не раздеваясь.
Чичиков останавливается в обыкновенной гостинице, где за два рубля в сутки проезжающим достаётся покойная комната «с тараканами» и любопытными соседями. Плотно пообедав (щи со слоёным пирожком, мозги с горошком, сосиски с капустой), он принимается с необычайной дотошностью расспрашивать трактирного слугу обо всём: кто в городе губернатор, кто прокурор, председатель палаты, полицмейстер, какие в округе богатые помещики, много ли у кого крестьянских душ и в каком вообще состоянии край. За этими подробными, совсем не случайными вопросами уже виден человек, который приехал не наобум и всё рассчитывает наперёд.
Сам город ничем не примечателен: дома в один и два этажа с вечной жёлтой краской на каменных и серой — на деревянных, вывески с кренделями и сапогами, бильярдная да редкие фонари. Гоголь показывает сонный провинциальный мир: внешне всё здесь прилично и спокойно, но за этой пристойностью уже чувствуется духовная пустота.
В следующие дни Чичиков объезжает с визитами решительно всю городскую верхушку: губернатора — который, как и он сам, был «ни толст ни тонок», носил на шее Анну и даже, поговаривали, вышивал по тюлю, — вице-губернатора, председателя палаты, полицмейстера, прокурора, откупщика, начальника казённых фабрик. С каждым он находит верный тон: губернатору говорит, что въехать в его губернию — всё равно что попасть в рай, где дороги повсюду бархатные; о себе же отзывается скромно и уклончиво, называя себя «незначащим червём мира сего» и обходя молчанием своё прошлое и истинную цель приезда.
Главная черта Чичикова в этой главе — умение нравиться всем. С каждым он говорит так, будто давно понял его характер: одного похвалит за порядок, другого за ум, третьего за гостеприимство. Оттого приезжий быстро становится в городе желанным гостем — хотя никто ещё не знает ни кто он, ни зачем явился.
Особое место занимает вечер у губернатора, где собирается всё местное общество. Гоголь шутливо делит гостей-мужчин на «тонких», что во фраках увиваются вокруг дам, и «толстых», что солиднее и прочнее устраиваются в жизни; Чичиков уверенно примыкает к солидным. Здесь он впервые знакомится с помещиками — обходительным, слащавым Маниловым и неуклюже-крепким, похожим на медведя Собакевичем, — и оба наперебой зовут его к себе в гости. Чичиков садится за вист с прокурором и почтмейстером и всем без исключения умеет угодить.
Замысел героя в первой главе ещё не раскрыт: о покупке «мёртвых душ» нет ни слова. Гоголь лишь нагнетает ощущение тайны — Чичиков слишком внимательно расспрашивает о помещиках и крестьянских душах, слишком ловко заводит полезные связи, слишком быстро входит в доверие. Поведение его внешне безупречно, но за этой вежливостью отчётливо чувствуется холодный расчёт.
Так первая глава знакомит читателя с Чичиковым, городом NN и чиновничьим обществом — и исподволь выводит главный закон этого мира: здесь ценят приятную наружность, чинность и умение сказать приятное куда выше подлинной честности. Именно по этому закону Чичиков, человек без ясного прошлого и понятной цели, легко становится своим среди важных людей — и под маской светской любезности спокойно готовит почву для своего тайного замысла, о котором город узнает ещё не скоро.
После вечера у губернатора Чичиков отправляется с визитами к помещикам и первым выбирает Манилова, который ещё в городе настойчиво звал его к себе. Вместе с Селифаном и Петрушкой он выезжает из города — но дорога оказывается длиннее обещанной: вместо «пятнадцати вёрст» бричка трясётся куда дольше, и Чичикову приходится расспрашивать встречных мужиков, где же Маниловка (а вовсе не Заманиловка). За окном тянется однообразный серый пейзаж, да и сам день стоит «не то ясный, не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета» — под стать тому, к кому он едет.
Имение «немногих могло заманить»: господский дом стоит на юру, открытый всем ветрам; склон одет жидким английским садом с тощими деревцами, внизу темнеет пруд, затянутый ряской, а на пригорке красуется беседка с голубыми колоннами и надписью «Храм уединённого размышления». Всё здесь притязает на изящество, но дышит запустением — усадьба как две капли воды похожа на самого хозяина.
Манилов встречает гостя с приторной, «переслащённой» любезностью. О таком человеке, замечает Гоголь, в первую минуту скажешь: «какой приятный!», в другую — «ничего», а в третью — «чёрт знает что такое!». Он белокур, мечтателен и совершенно бездеятелен: хозяйством не занимается (а приказчик тем временем плутует), книга у него второй год заложена закладкой на четырнадцатой странице, зато в кабинете аккуратными рядками выстроены горки выбитой из трубки золы. В мечтах же он то ведёт от дома подземный ход, то строит через пруд каменный мост с лавками.
Под стать ему и жена, Лизанька: в пансионе её обучили французскому, танцам и вязанию кошельков, и супруги до сих пор трогательно носят друг другу то кусочек яблочка, то конфетку. Но за этой нежностью — то же безделье: кухня готовится бестолково, кладовая пуста, ключница вороват, а слуги спят без просыпу.
За обедом Манилов с гордостью показывает сыновей с диковинными именами — Фемистоклюса и Алкида; старшего заставляют блеснуть географией («лучший город Франции?» — «Париж»), пока младший исподтишка кусает брата за ухо. Беседа течёт в приторно-вежливом тоне: оба наперебой уступают друг другу дорогу в дверях и осыпают любезностями, а Чичиков, как всегда, безошибочно подстраивается под хозяина — с Маниловым он мягок, чувствителен и почти восторжен.
Наконец Чичиков уводит хозяина в кабинет и заводит главную речь — просит уступить ему крестьян, которые умерли после последней ревизии, но по бумагам ещё числятся живыми, «мёртвые души». Манилов так поражён, что роняет на пол чубук и застывает с разинутым ртом; он робко спрашивает, не противоречит ли это «видам правительства» и не повредит ли как-нибудь России.
Чичиков спокойно и уверенно объясняет, что дело совершенно законное, а казна от него даже в выигрыше. Успокоенный, не желая показаться невежливым и движимый «душевной приязнью», Манилов соглашается отдать мёртвые души даром и вдобавок берёт на себя расходы по купчей. Растроганные, помещик и гость долго раскланиваются и обнимаются — для Чичикова это первая, и притом даровая, удача в его афере.
Проводив гостя, Манилов погружается в сладкие фантазии: он мечтает, как они с Чичиковым будут жить душа в душу и как государь, прознав об их дружбе, пожаловал бы обоих в генералы. Вместо того чтобы задуматься над странной сделкой, он тонет в красивых грёзах — и в этом весь Манилов. Гоголь даёт здесь первую форму «мёртвой души»: не злодея и не скрягу, а доброго, приятного, но совершенно пустого человека, который ничего не создаёт и ни за что не отвечает. Именно с него начинается путешествие Чичикова по миру людей, внешне живых, но внутренне омертвевших.
Простившись с Маниловым, Чичиков велит Селифану ехать к Собакевичу. Но кучер, успевший выпить на дворе, сбивается с дороги; вдобавок налетает гроза, разом темнеет, дождь хлещет как из ведра, и бричка в потёмках опрокидывается прямо в грязь. Промокший и злой Чичиков уже было отчаялся, когда вдали слышится собачий лай — верный знак жилья. На лай путники и выезжают к небольшой усадьбе, где их пускают на ночлег.
Хозяйкой оказывается пожилая вдова-помещица, Настасья Петровна Коробочка. Она кормит гостя, стелет ему пуховую перину — такую, что Чичиков проваливается в неё едва не до пола, — и наутро он отсыпается чуть ли не до полудня, пока Фетинья уносит сушить его промокшее платье.
Дом и сама хозяйка дышат тихой, бережливой стариной: на стенах картины и портреты, шипят старинные часы, по комнатам жужжат мухи, а по комодам у Коробочки рассованы пёстрые мешочки с деньгами «на чёрный день». Это хлопотливая, домовитая, но крайне недалёкая старушка, у которой весь мир сошёлся на хозяйстве да на ценах на пеньку и мёд.
Оглядевшись и узнав, что у хозяйки немало умерших крестьян, Чичиков заводит свою речь — предлагает купить у неё «мёртвые души». И тут упирается в глухую стену непонимания. Коробочка никак не возьмёт в толк, как можно торговать умершими; ей всё кажется, что мертвецы как-нибудь да понадобятся в хозяйстве, и пуще всего она боится продешевить — «как бы мне в убыток не остаться».
Гоголь зовёт её «дубинноголовой»: сколько Чичиков ни бьётся, она лишь твердит своё да прикидывает, почём нынче мёртвые. Гость выходит из терпения, в сердцах поминает чёрта — но тут же спохватывается. Чтобы сломить её упрямство, он как бы невзначай роняет, что берёт и казённые подряды, — и это волшебное слово действует безотказно: напуганная и заинтересованная разом, Коробочка наконец сдаётся.
Сделка заключена; заодно хозяйка всё пытается всучить гостю мёд, пеньку, крупу и муку, торгуясь за каждую мелочь, как за последнее. Накормив Чичикова блинами и пирогом, она отпускает его, дав в провожатые девчонку Пелагею, которая, впрочем, плохо различает, где «право», а где «лево».
Уже в дороге Чичиков с досадой вспоминает упрямство старухи — и Гоголь замечает, что такая «дубинноголовость» не редкость и среди людей куда более чиновных и видных, чем бедная Коробочка. Так частный случай вырастает у автора в целый человеческий тип.
Коробочка — омертвение иного склада, чем Манилов: не пустая мечтательность, а тупая, замкнутая на копейке ограниченность. Её душа не воспаряет в облака, а намертво приросла к перинам, мешочкам и ценам; для неё и живой человек, и мёртвая «душа» — равно товар. Так в галерею помещиков добавляется второй лик измельчавшей, застывшей жизни.
По дороге к Собакевичу Чичиков заворачивает в трактир перекусить — и сталкивается с Ноздрёвым, с которым уже виделся в городе у прокурора. Это краснощёкий, крепко сбитый господин лет тридцати пяти, с цыганской чёрной бородкой; он только что в пух проигрался на ярмарке, но ничуть не унывает. Гоголь зовёт его «историческим человеком»: где бы Ноздрёв ни появился, без какой-нибудь истории дело не обходится.
Это враль, кутила, картёжник и забияка, не способный ни на чём остановиться: он без конца меняет, проигрывает, затевает, ссорится и мирится по сто раз на дню. Дружбу он заводит мгновенно — и так же легко предаёт и пакостит ближнему. Вместе с присмиревшим зятем Мижуевым Ноздрёв чуть ли не силой увозит Чичикова к себе в имение.
Дома он с упоением показывает гостю своё «хозяйство» — то, чего почти нет: полупустые конюшни, псарню, где он среди собак «как отец среди семейства», какую-то турецкую саблю, шарманку, мнимую водяную мельницу. Границу владений Ноздрёв определяет с размахом враля: «и вот это всё моё, и по ту сторону леса, и самый лес».
За обедом блюда поданы наспех и кое-как, зато вин без счёта — и все какие-то подозрительные: мадера, разбавленная ромом, бутылка «бургоньона и шампаньона вместе». Сам хозяин пьёт мало, зато усердно подливает гостям, чтобы развязать языки.
Когда Чичиков наконец заводит речь о мёртвых душах, Ноздрёв мгновенно загорается: зачем они? для чего? — и, почуяв выгодное дельце, пристаёт с расспросами, требуя своей доли. Он то сулит души в придачу к жеребцу, шарманке или собакам, то предлагает попросту разыграть их в карты.
Наутро Ноздрёв уговаривает гостя сыграть на души в шашки — и тут же принимается беззастенчиво жульничать, передвигая шашки обшлагом рукава. Уличённый, он приходит в бешенство, кричит, топает и наконец велит дворне — Порфирию да Павлушке — «бить его!»; над Чичиковым уже заносятся чубуки.
Спасает Чичикова лишь чудо: во двор внезапно въезжает капитан-исправник и торжественно объявляет Ноздрёва под судом — за нанесённое кому-то побоями оскорбление. Воспользовавшись суматохой, Чичиков опрометью бросается в бричку и велит гнать во весь дух, кляня себя за то, что вообще связался с этим человеком.
Ноздрёв — третий лик омертвения: если Манилов мёртв в благодушной мечте, а Коробочка — в скопидомстве, то Ноздрёв мёртв в безудержном, бесцельном буйстве. Его кипучая «энергия» не создаёт ровно ничего — это пустая, разрушительная сила лжи и кутежа, не знающая ни меры, ни смысла.
Едва вырвавшись от Ноздрёва, Чичиков попадает в новое приключение: его бричка с разгону сцепляется колёсами с чужой коляской, в которой едут две дамы. Сбегаются мужики, экипажи долго разнимают, а Чичиков тем временем успевает залюбоваться юной хорошенькой блондинкой — позже она окажется губернаторской дочкой. Наконец дорогу освобождают, и он добирается до деревни Собакевича.
Здесь всё прочно, грубо и нескладно — под стать хозяину: тяжёлый дом, нелепо расставленные брёвна, неуклюжая, но крепкая мебель, в которой каждый стул и стол будто кричит: «И я тоже Собакевич!». На стенах висят портреты могучих, толстоногих греческих полководцев — вполне во вкусе владельца.
Сам Михайло Семёнович Собакевич похож на средней величины медведя: неуклюж, ступает вкривь и вкось, наступая всем на ноги, а лицо словно вытесано топором с одного маху. За столом он честит всех городских чиновников плутами и мошенниками, губернатора зовёт «первым разбойником» и во всём свете не находит ни одного порядочного человека.
Обед под стать хозяину — исполинский: няня (бараний желудок с начинкой), бараний бок с кашей, ватрушки больше тарелки, индюк ростом с телёнка. Собакевич уплетает всё подчистую, презирает «немецкие» затеи с диетой и лёгкой пищей и убеждён, что есть надо плотно и по-русски.
Когда Чичиков заводит речь о мёртвых душах, Собакевич, единственный из всех помещиков, не удивляется и, даже не моргнув глазом, сразу понимает выгоду. Более того, он тут же заламывает несусветную цену — по сту рублей за душу, будто речь о живых работниках.
И принимается всерьёз расхваливать своих умерших мастеров, как живых: каретник Михеев работал на славу, плотник Степан Пробка был богатырь, кирпичник Милушкин печь поставит в любом доме, сапожник Максим Телятников шил на заглядение. Чичиков напоминает, что все они давно покойники, но Собакевич стоит на своём и цены не сбавляет.
Начинается долгий, упорный торг: хозяин не уступает зря ни гроша, и лишь после изнурительной торговли они сходятся на малой цене. Собакевич обстоятельно составляет список проданных душ с приметами каждого и непременно требует задаток, заставив гостя дать расписку.
На прощание он роняет, что у соседа Плюшкина «люди мрут, как мухи», — и Чичиков, почуяв новую выгоду, решает наведаться туда. Собакевич — омертвение через грубый, цепкий, бездушный расчёт: он крепок, хозяйствен и неглуп, но в нём нет ничего, кроме «кулака» да желудка; всё человеческое в нём подменено выгодой.
Глава открывается грустным лирическим отступлением: автор вспоминает, как в юности всякая встречная мелочь будила в душе живое любопытство, а с годами взгляд остыл и очерствел — «о моя юность! о моя свежесть!». С этим элегическим чувством Чичиков и въезжает в имение Плюшкина.
А въезжает он в настоящее царство разора: брёвна на избах темны и стары, крыши сквозят, как решето, окна заткнуты тряпьём, заброшенные церкви стоят без службы. Господский дом похож на дряхлого, выжившего из лет инвалида. И лишь старый, одичавший сад за домом неожиданно живописен в своём запустении — единственное живое пятно во всём имении.
Во дворе Чичиков замечает странную фигуру, по которой никак не разберёшь, мужик это или баба: в каком-то бесполом, обтрёпанном тряпье, с ключами у пояса и вечно подозрительным взглядом. Поначалу он принимает её за ключницу — и поражён, узнав, что перед ним сам хозяин, помещик Плюшкин.
А ведь когда-то Плюшкин был рачительным, зажиточным хозяином и заботливым семьянином, к которому соседи заезжали поучиться бережливости. Но смерть жены, бегство дочери с офицером и разлад с сыном сломили его — и здоровая бережливость выродилась в чёрную, всепоглощающую скупость.
Теперь он тащит в дом всякую дрянь — старую подошву, черепок, гвоздь, бабью тряпку, — и в углу его комнаты громоздится целая куча хлама, на которой пылятся даже засохший лимон и отломанная ручка кресла. Крестьян своих он морит голодом и подозревает в воровстве, отчего люди десятками мрут или бегут.
Узнав, что Чичиков готов не только взять на себя умерших и беглых душ, но и платить за них подать, Плюшкин не верит счастью и приходит в умиление: больше сотни мёртвых душ да ещё беглые сбываются разом, без всякого убытка. Сделка выходит самой выгодной из всех — больше двух сотен душ почти за бесценок.
На радостях скупец даже подумывает попотчевать редкого гостя — отыскивает залежалый сухарь от кулича, что дочь привезла ещё на прошлую Пасху, да графинчик наливки, из которой сам же когда-то выбирал «козявок и всякую дрянь». Чичиков, разумеется, благоразумно отказывается.
Плюшкин — вершина и самый страшный итог галереи: «прореха на человечестве». Если прежние помещики измельчали каждый по-своему, то в нём скупость дошла до полного распада личности, убив всё живое и превратив человека в подобие изъеденной молью вещи. Довольный богатым уловом, Чичиков возвращается в город.
Седьмая глава открывается раздумьем автора о двух типах писателей — о том, кто тешит читателя возвышенными образами, и о том, кто дерзает вывести на свет «всю страшную, потрясающую тину мелочей». Наутро, выспавшись, довольный Чичиков просматривает свои списки — без малого четыреста душ.
Перебирая имена умерших и беглых крестьян — плотника Степана Пробку, что насмерть сорвался под церковным куполом, спившегося сапожника, бурлака Абакума Фырова, гулявшего на Волге, — Чичиков невольно воображает их живые судьбы. И за сатирой вдруг проступает горькая, любовная дума автора о русском мужике и его доле.
Чтобы закрепить покупки, Чичиков отправляется в гражданскую палату оформлять купчие. По дороге он встречает Манилова, который привёз свою бумагу, любовно свёрнутую в трубочку и перевязанную розовой ленточкой, и снова рассыпается в нежностях.
В палате правит сонная канцелярская волокита, но дело знакомое: нужный чиновник, по прозвищу «кувшинное рыло», берёт мзду — и бумаги вдруг начинают двигаться сами собой. Подоспевает и Собакевич, грузно усаживаясь и по обыкновению браня всех вокруг.
Важный председатель палаты, давний знакомый, берёт дело под покровительство, свидетелей набирают тут же из чиновников, и купчие на сотни «душ» оформлены за считанные часы. Чичиков подтверждает, что выводит крестьян на новые земли в Херсонскую губернию, — и окончательно слывёт богатым помещиком.
По такому случаю всей компанией отправляются пировать к полицмейстеру — «отцу и благодетелю» города, который с купеческих лавок и рыбного ряда брал как с родных. Стол ломится, тосты следуют один за другим.
Захмелевшие чиновники чествуют Чичикова, пьют за его здоровье, за будущих его крестьян, за будущую его жену — и в шутку уже совсем было собираются непременно женить его и удержать в городе навсегда. Совсем размякший герой едет домой, где так же навеселе встречают его Селифан и Петрушка.
Глава обнажает второй полюс «мёртвого» мира — чиновный. Если помещики омертвели каждый в своём углу, то город живёт круговой порукой взяток, лести и пустого радушия, и эта чиновная Россия по существу так же мертва, как и помещичья. На самой вершине благополучия Чичикова Гоголь будто нарочно даёт ему минуту полного торжества — чтобы тем внезапнее обрушить её в следующих главах.
Покупки Чичикова мигом становятся главной новостью города: четыреста душ! — его уже величают миллионщиком и гадают о тысячах переселяемых крестьян. А раз богат, то в глазах общества разом оказывается и хорош собою, и умён, и достоин всяческого уважения.
Особенно волнуются дамы. Гоголь с тонкой иронией рисует здешних дам — их жеманную осторожность в выражениях (вместо «я высморкалась» они скажут «я облегчила себе нос»), страсть к нарядам и неусыпную заботу о «приличиях». Чичиков даже получает безымянное любовное письмо, полное вздохов и стихов.
В самом приподнятом расположении духа, тщательно оглядев себя в зеркало и даже сделав перед ним лёгкий пируэт, Чичиков отправляется на бал к губернатору. И там его ждёт настоящий триумф: все наперебой здороваются, тянутся пожать руку, дамы оспаривают друг у друга его внимание, восхищённый шёпот сопровождает каждый шаг.
Но в разгар вечера Чичиков замечает юную губернаторскую дочку — ту самую блондинку из дорожной встречи — и весь остаток бала проводит подле неё, забыв обо всех прочих. Он даже наскучивает девушке своими разговорами, не замечая ни её скуки, ни сгущающихся вокруг туч.
А тучи сгущаются: оскорблённые невниманием дамы разом меняют к нему отношение, начинают язвительно перешёптываться и отпускать колкости. Недавний всеобщий любимец в одночасье наживает себе целый сонм обиженных недоброжелательниц.
И тут, точно нарочно, является пьяный Ноздрёв и во всеуслышание, через всю залу кричит: «А-а, херсонский помещик! Что, много наторговал мёртвых?» — и при всех принимается болтать про мёртвые души. Поднимается переполох, Ноздрёва насилу выводят.
Большинство гостей машут на пьяную выходку рукой — Ноздрёв известный враль, — но семя уже посеяно: в безоблачное благополучие Чичикова впервые закрадывается трещина. Сам он, расстроенный и сам не свой, рано уезжает с бала домой.
А той же ночью в город на своём дорожном «арбузе»-бричке тайком въезжает встревоженная Коробочка — узнать, почём нынче ходят мёртвые души и не продешевила ли она. С её приездом нелепый слух получает мнимое «подтверждение». Так Гоголь показывает, как зыбок успех, выстроенный на одной видимости: довольно одного пьяного выкрика да одной перепуганной старушки — и блестящая репутация даёт трещину.
Поутру «дама приятная во всех отношениях» спешит к подруге — «даме просто приятной» — поделиться неслыханной новостью. Гоголь нарочно прячет настоящие имена сплетниц за этими насмешливыми «титулами»: за ними угадывается любая провинциальная кумушка.
Сперва приятельницы судачат о выкройках, фасонах, оборках и материйке «в мелкую полосочку», едва не ссорясь из-за моды, — и лишь насладившись этим, переходят к самому жгучему: к Чичикову и его мёртвым душам.
И тут, перебивая и подхватывая друг друга, дамы сообща приходят к ошеломительному выводу: мёртвые души — лишь хитрое прикрытие, а на деле Чичиков задумал увезти губернаторскую дочку, и Ноздрёв у него в сообщниках. Догадка кажется им до того стройной, что сомнений уже не остаётся.
Из гостиной слух мгновенно растекается по всему городу и обрастает всё новыми подробностями. Город буквально раскалывается надвое: «мужская партия» ломает голову над мёртвыми душами, «женская» — над романтическим похищением.
Мужчины строят догадки одна нелепее другой: Чичиков — то делатель фальшивых ассигнаций, то беглый разбойник, то подосланный чиновник с тайной ревизией. Всякий примеряет к загадочному гостю собственные затаённые страхи.
А страхи у чиновников нешуточные: как раз пришло известие о назначении нового генерал-губернатора, и каждый, перебирая в памяти свои грешки и недочёты по службе, холодеет при мысли о грядущей проверке. Чичиков становится для них живым воплощением надвигающейся беды.
В полной растерянности, не зная, что и думать, чиновники сообща решают съехаться у полицмейстера — и наконец дознаться, кто же такой этот загадочный приезжий и чего от него ждать.
Девятая глава — едкая сатира на провинциальное общество, которое само, из пустоты, праздности и страха, на ровном месте сочиняет небылицы и доводит себя до настоящей паники. Здесь пошлость рождает хаос буквально из ничего: за весь переполох ответственны не дела Чичикова, а собственное омертвевшее воображение города.
Встревоженные чиновники съезжаются к полицмейстеру и принимаются гадать, кто же таков Чичиков. Но чем дольше они рассуждают, тем безнадёжнее путаются: всякая догадка тут же опровергается следующей, и совет лишь множит общий страх.
И тут почтмейстер, человек дотоле молчаливый, вдруг с таинственным видом объявляет, что разгадал тайну: Чичиков — не кто иной, как капитан Копейкин! — и, упиваясь общим вниманием, рассказывает целую «Повесть о капитане Копейкине».
В повести — инвалид Отечественной войны 1812 года, потерявший на поле руку и ногу. Оставшись без средств, Копейкин едет в Петербург искать «монаршей милости» — пенсии за увечье. Столица поражает его роскошью, но до простого солдата-калеки никому нет дела.
Важный вельможа сперва милостиво обнадёживает просителя — «погодите, наведаются», — а после изо дня в день кормит пустыми обещаниями, пока вконец обнищавший и отчаявшийся Копейкин не дерзит ему; и тогда его попросту выпроваживают из столицы с фельдъегерем. А вскоре, по слухам, в рязанских лесах объявилась разбойничья шайка — и атаманом её будто бы стал сам Копейкин.
Но едва почтмейстер кончает рассказ, как слушатели спохватываются: у Копейкина-то нет руки и ноги, а Чичиков цел и невредим! — и вся стройная повесть разом рушится, оставив рассказчика в смущении.
Догадки становятся всё фантастичнее: кто-то вполголоса предполагает, уж не переодетый ли Чичиков сам Наполеон, тайно бежавший с острова, — и ростом-де схож, и лицом. Город, ещё помнящий двенадцатый год, готов поверить и в это.
Призванный на совет Ноздрёв с лёгкостью «подтверждает» разом все слухи: да, и мёртвые души скупал, и шпион, и фальшивые бумаги делал, и дочку губернаторскую увезти задумал — для чего будто бы уже и попа подыскал, — чем окончательно сбивает всех с толку.
Вся эта несусветная кутерьма так потрясает и без того хворого прокурора, что он, вернувшись домой, неожиданно умирает; и лишь увидев бездыханное тело, город спохватывается, что у покойного, оказывается, «точно была душа». Вставная повесть о Копейкине поднимает гоголевскую сатиру на новую высоту — от провинциальной пошлости к равнодушию самой государственной машины, глухой к маленькому человеку.
Меж тем сам Чичиков, виновник всего переполоха, отсиживается в гостинице, ничего не подозревая: то прихворнул, то бричка не чинена, то лошадей надо подковать. Лишь выехав с визитами и обнаружив, что его больше нигде не принимают, он чует неладное и решает поскорее убраться из города. И здесь, на отъезде героя, автор наконец раскрывает его прошлое.
Чичиков родился в бедной дворянской семье и был хилым, неприметным ребёнком. Провожая сына в городское училище, отец дал ему наказ, ставший девизом всей жизни: «больше всего береги и копи копейку… копейка не выдаст, копейка всё сделает».
И мальчик намертво запомнил урок. В училище он не тратил ни полушки: копил, перепродавал товарищам булки и пряники, за деньги показывал дрессированную мышь, угождал учителям и начальству. А когда старый, выгнанный со службы учитель впал в нужду, повзрослевший Чичиков, в отличие от прочих учеников, отделался жалкими грошами.
На службе он так же шёл к деньгам любой ценой. Чтобы получить место, Чичиков подольстился к угрюмому повытчику, втёрся к нему в дом и даже посватался к его некрасивой дочери — а едва добившись повышения, тут же забыл и невесту, и будущего тестя.
Дослужившись, он попал в комиссию по постройке казённого здания — и нажил было целое состояние: завёл рысаков, хорошего повара, тонкие голландские рубашки. Но здание так и не поднялось выше фундамента, нагрянуло начальство построже — и Чичиков, пойманный, лишился всего и едва ушёл от суда.
Начав сызнова, он пристроился на таможню и прославился неслыханной неподкупностью и нюхом на контрабанду. Завоевав доверие, он затем сам же тайно стакнулся с контрабандистами — испанские бараны переходили границу в двойных тулупах с брабантскими кружевами — и сорвал огромный куш, пока ссора с сообщником не выдала всё дело, и он снова не остался ни с чем.
Вот из этих-то крушений и родился дерзкий замысел. Чичиков сообразил: можно за бесценок скупить «мёртвые души» — умерших, но ещё числящихся по ревизии крестьян — и заложить их в опекунский совет как живых, получив за каждую «душу» казённые деньги, а там и землю под переселение. Так за обходительным дельцом открывается холодный, цепкий приобретатель — герой нового, денежного века.
И вот наконец бричка Чичикова выкатывается за городскую заставу, Селифан покрикивает на лошадей, мелькают вёрсты. А повествование тем временем размыкается ввысь — в знаменитое лирическое отступление о Руси, несущейся вдаль птице-тройке: «Эх, тройка! птица-тройка, кто тебя выдумал?..» — «Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа». Так едкая сатира на омертвевший быт оборачивается раздумьем о судьбе и будущем огромной страны — и на этом вопросе, оставшемся без ответа, обрывается первый том поэмы.
В начале поэмы Чичиков описан как человек неопределенной, средней наружности: он не красавец, но и не дурен. Автор подчеркивает его умеренность во всем: он не слишком толст и не слишком тонок. Одежда и манеры у него аккуратные, благопристойные, рассчитанные на хорошее впечатление.
Характеристика героя →
Манилов на первый взгляд приятен лицом, но в этой приятности слишком много сладости. Автор сравнивает впечатление от него с чрезмерно подслащенным вкусом. В его облике нет резкости или силы, все кажется мягким, неопределенным, расплывчатым.
Характеристика героя →
Гоголь не дает подробного портрета Коробочки как яркой красавицы или уродливой фигуры. Она представлена прежде всего как пожилая помещица из числа небольших владелиц. Ее внешний образ связан с домашностью, старосветским бытом, ночным чепцом, перинами и хозяйственными мелочами.
Характеристика героя →
Ноздрев описан как крепкий, хорошо сложенный молодой человек среднего роста. У него свежее, полное лицо, черные волосы, бакенбарды и живой блеск в глазах. Его внешность выражает силу, здоровье и беспокойную удаль.
Характеристика героя →
Собакевич с первого взгляда напоминает медведя. Автор подчеркивает его крупное, неуклюжее, крепко скроенное тело и тяжелые движения. Даже дом, мебель и предметы вокруг него похожи на хозяина: все прочно, тяжело и грубо.
Характеристика героя →
Сначала Чичиков даже не понимает, кто перед ним: мужчина или женщина, ключница или хозяин. Одежда Плюшкина ветхая, грязная, похожая на нищенское тряпье. Лицо его само по себе не кажется необыкновенным, но весь облик поражает запущенностью и унижением.
Характеристика героя →Чичиков приезжает в город и знакомится с чиновниками, производя на всех приятное впечатление.
Чичиков гостит у мечтателя Манилова и получает мёртвые души даром.
Сбившись с дороги, Чичиков ночует у Коробочки и с трудом уговаривает её на сделку.
Чичиков встречает буяна Ноздрёва — тот превращает сделку в скандал.
У основательного Собакевича Чичиков ведёт упорный торг за каждую душу.
Чичиков заключает самую выгодную сделку со скрягой Плюшкиным.
В палате Чичиков за взятки оформляет купчие и слывёт богачом.
На балу пьяный Ноздрёв во всеуслышание выдаёт тайну о мёртвых душах.
По городу ползут самые дикие слухи о том, кто такой Чичиков.
Чиновники строят абсурдные догадки; звучит «Повесть о капитане Копейкине».
Раскрывается прошлое Чичикова; том завершается образом птицы-тройки.
Поэма «Мёртвые души» показывает духовное омертвение общества и одновременно выражает веру Гоголя в возможность нравственного возрождения России.
«И какой же русский не любит быстрой езды?»
«Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа.»
«…прореха на человечестве» (о Плюшкине).
Чтобы заложить «живые» по бумагам души в опекунский совет и получить деньги, не имея реальных крестьян.
Их души духовно омертвели: каждый воплощает свою форму внутренней пустоты.
Манилов — пустая мечтательность, Коробочка — тупая бережливость, Ноздрёв — ложь и азарт, Собакевич — грубый расчёт, Плюшкин — скупость до распада личности.
Из-за эпического масштаба замысла и лирических отступлений о судьбе России.
Двойственный: пошлый омертвевший быт — и живая, несущаяся вдаль птица-тройка, вера в будущее.
Чичиков — «приобретатель» нового типа: делец без знатного рода и без ярких пороков, у которого одна всепоглощающая страсть — нажива. За обходительностью и умением всем нравиться скрывается холодный расчёт. Гоголь видит в нём примету времени — рождение предприимчивого дельца, для которого человек, совесть и закон лишь средство выгоды.
Том строится как путешествие Чичикова: приезд в город NN → объезд пяти помещиков (Манилов, Коробочка, Ноздрёв, Собакевич, Плюшкин — выстроенных по нарастанию духовного омертвения) → возвращение в город, оформление купчих и скандал → биография героя в финале. Дорога связывает галерею «мёртвых душ» в единое целое.
Это вставная новелла в 10-й главе, рассказанная почтмейстером. История безногого героя войны, которому отказали в помощи и который подался в разбойники, расширяет сатиру с уездной провинции до всего государства и бездушной столичной власти. Она углубляет тему омертвения — уже не помещичьего, а чиновного, государственного.
Лирические отступления — голос самого автора, размышляющего о России, о дороге, о судьбе народа. Знаменитый финал — «птица-тройка», мчащаяся Русь, которой «дайте ответ» и которая «не даёт ответа», — противопоставляет ничтожному миру помещиков веру в великое, ещё не разгаданное будущее страны.
Фамилии раскрывают суть характеров: Манилов — от «манить» (пустые мечты), Коробочка — замкнутость и скопидомство, Ноздрёв — разгул и нахальство, Собакевич — грубая звериная прочность, Плюшкин — мелочность и распад. Это приём сатирической типизации, когда имя сразу даёт ключ к образу.
Гоголь намеренно нагнетает тайну: Чичиков слишком ловко всем угождает и слишком подробно расспрашивает о помещиках и крестьянских душах. Читатель чувствует расчёт, но не знает цели — это держит интригу и подчёркивает закон этого мира: здесь ценят приятную маску и умение понравиться, а не подлинную суть человека.
«Мёртвые души» — о духовной пустоте, которая прячется за приличной внешностью, и о власти выгоды над совестью. Пороки, которые высмеивает Гоголь, — приспособленчество, мелочность, равнодушие, жажда наживы — не привязаны к одной эпохе, поэтому его образы узнаются и в современной жизни.
Жанровое определение подчёркивает масштаб и особую авторскую задачу произведения. Гоголь стремится не просто рассказать историю аферы Чичикова, а создать широкую картину русской жизни, соединяя эпическое повествование, сатиру и лирические отступления. В поэме постоянно звучит личный голос автора, размышляющего о народе, писательском призвании и судьбе России. Поэтому художественное содержание выходит далеко за пределы бытового романа или плутовской истории.
В прямом смысле мёртвые души — это умершие крестьяне, которые по документам продолжают числиться живыми и становятся предметом сделки Чичикова. В переносном смысле название относится к помещикам, чиновникам и самому герою, подчинившим жизнь корысти, привычке и пустым условностям. Возникает парадокс: умершие крестьяне сохраняют в авторском изображении имена, судьбы и человеческую индивидуальность, тогда как живые владельцы часто выглядят духовно мёртвыми. Название тем самым превращается в нравственный диагноз обществу.
Дорога организует сюжет: путешествие Чичикова связывает отдельные усадьбы, характеры и эпизоды в целостную картину страны. Одновременно она символизирует жизненный путь человека, возможность ошибки, выбора и перемены. В финальном образе Руси-тройки дорожное движение приобретает исторический масштаб и выражает огромную силу России. Неизвестность направления показывает, что будущее страны остаётся открытым и зависит от её нравственного состояния.