Кратко: Журден продолжает учиться дворянским навыкам, ссорит учителей между собой и приходит в восторг от открытия, что всю жизнь говорил прозой.
Второе действие раскрывает пустоту показной учёности Журдена и его готовность верить любому, кто обращается к нему как к важной персоне.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
Во втором действии в доме Журдена продолжается шумное обучение. К уже знакомым наставникам прибавляется учитель фехтования. Он показывает хозяину приёмы защиты и нападения, объясняет, как важно уметь владеть шпагой, и уверяет, что его искусство выше прочих. Журден слушает с восторгом, потому что фехтование кажется ему особенно дворянским занятием. Ему приятно представить себя человеком чести, который знает, как держаться на дуэли. Но и здесь он схватывает не внутреннюю дисциплину, а эффектную позу: шпагу, стойку, уверенность в своём превосходстве.
Между учителями быстро возникает спор. Музыкант, танцмейстер и фехтовальщик начинают доказывать, что именно их искусство важнее всего. Каждый говорит высоко о своём деле, но спор переходит в смешную перебранку. Мольер показывает, что наставники сами не свободны от тщеславия: они так же хотят первенства, как Журден хочет дворянства. Их рассуждения о красоте, силе и пользе кончаются ссорой, и только появление учителя философии на время останавливает беспорядок. Но и философ скоро окажется частью той же комической картины.
Журден ждёт от философии немедленной пользы для светской жизни. Учитель предлагает ему заняться логикой, моралью, физикой, но хозяин то пугается трудности, то отмахивается от непонятных предметов. Ему нужна не мудрость, а умение красиво написать записку к маркизе Доримене. Тогда философ переходит к самым простым вещам и объясняет различие между прозой и стихами. Журден потрясён открытием, что всё, что не является стихами, называется прозой. Он восклицает, что больше сорока лет говорил прозой, не подозревая об этом. Эта сцена стала знаменитой, потому что в ней смешно соединяются наука и простодушное невежество.
После этого Журден просит помочь ему с любовной запиской. Он хочет написать Доримене галантно, но не слишком вычурно, и перебирает порядок слов, почти не меняя смысла. Учитель философии предлагает варианты, а Журден гордится тем, что выбирает лучший, хотя вся фраза остаётся наивной. Комизм здесь строится на несоответствии между высоким намерением и ничтожным результатом. Журден уверен, что приобщается к тонкому искусству выражения чувств, но на деле лишь вертит одну простую мысль, стараясь придать ей придворный блеск.
Затем появляется портной с новым костюмом. Журден придирчиво рассматривает ткань и замечает, что цветы на материи расположены неправильно, но портной ловко убеждает его, будто так носят знатные люди. Этого довода достаточно: если так принято у дворян, Журден готов признать красивым даже то, что минуту назад казалось ему ошибкой. Подмастерья помогают ему одеться и начинают называть его всё более высокими титулами. Сначала они обращаются к нему как к благородному господину, потом поднимают его ещё выше. Журден щедро раздаёт деньги, потому что каждое новое слово звучит для него как шаг к мечте.
Второе действие усиливает сатиру. Журден окружён людьми, которые продают ему не настоящее знание, а ощущение превосходства. Фехтование, философия, костюм и комплименты становятся для него частями одного маскарада. Он не злой человек и даже способен радоваться новому, но его радость направлена мимо сути. Вместо того чтобы стать умнее, он становится удобнее для обмана. Мольер показывает, как легко тщеславный человек теряет самостоятельность: достаточно сказать, что так делают дворяне, и Журден согласится почти на всё.