Машенька — часть 1

Роман начинается в тёмном остановившемся лифте берлинского дома. В нём оказываются двое жильцов русского пансиона — Лев Глебович Ганин и Алексей Иванович Алфёров. Пока они ждут помощи, Алфёров пытается поддерживать разговор, рассуждает о символическом значении их положения и сообщает, что в субботу приезжает его жена. Ганина раздражают голос, смешок и навязчивая разговорчивость соседа. Уже эта сцена показывает различие героев: Алфёров охотно объясняет жизнь готовыми формулами, а Ганин замкнут, молчалив и остро чувствует пошлость окружающего мира. Когда лифт снова начинает двигаться, оба возвращаются в пансион, однако образ внезапной остановки среди темноты становится точным выражением жизни, которую ведёт сам Ганин.

Пансион принадлежит Лидии Николаевне Дорн, вдове немецкого коммерсанта. Его комнаты носят номера, оставшиеся от прежнего устройства квартиры, а поезда, проходящие рядом с домом, заставляют мебель и стёкла дрожать. Здесь временно собрались люди, выброшенные революцией из России: Ганин, Алфёров, старый поэт Антон Сергеевич Подтягин, секретарша Клара, танцовщики Колин и Горноцветов. Они разговаривают на родном языке и вспоминают прошлое, но общего дома у них больше нет. Каждый надеется куда-нибудь переехать, получить документы или заработать. Даже хозяйка пансиона устала и мечтает передать дело другому человеку. Пространство выглядит не настоящим жилищем, а пересадочной станцией, где никто не собирается оставаться навсегда.

Ганин живёт в пансионе около трёх месяцев и чувствует, что его воля ослабела. Раньше он отличался силой, смелостью и любовью к риску, пережил войну и опасный путь из России, но теперь подолгу лежит без дела и раздражается по пустякам. Он собирается покинуть Берлин, хотя ещё не решил, куда именно отправится. Особенно тяготит его роман с Людмилой Борисовной. Их отношения начались случайно и давно потеряли для него всякий смысл. Людмила старается казаться утончённой и соблазнительной, злоупотребляет духами, повторяет модные слова и не замечает равнодушия Ганина. Он понимает, что должен сказать ей правду, однако из жалости и душевной инерции продолжает встречи.

Ганин отправляется с Людмилой в кинематограф. На экране мелькает иностранная картина, а среди статистов герой неожиданно видит самого себя: когда-то он нуждался в деньгах и снимался в массовке. Это появление собственной безымянной фигуры производит странное впечатление. Получается, что его тень продолжает существовать отдельно и может показываться зрителям в разных городах, тогда как реальная жизнь утратила цель. Кино подчёркивает искусственность берлинского настоящего: декорации выглядят убедительнее жизни, люди превращаются в изображения, а прошлое повторяется без их участия. После сеанса Людмила остаётся такой же далёкой Ганину, но он опять не находит в себе решимости окончательно порвать с ней.

Тем временем Подтягин рассказывает о своих хлопотах. Пожилой поэт хочет переехать в Париж, где живёт его племянница, однако для поездки требуются разрешения и визы. Он устал ходить по учреждениям, плохо понимает немецкую речь и чувствует себя беспомощным. Ганин относится к нему с искренним участием, помогает деньгами и старается ободрить. Клара также сочувствует старику. Сама она работает секретаршей, возвращается домой усталой и скрывает любовь к Ганину. Видя его отношения с Людмилой, девушка переживает, но не вмешивается. Так в пансионе возникают несколько несовпадающих любовных линий: Людмила любит равнодушного Ганина, Клара любит Ганина, а он пока не способен по-настоящему ответить ни одной женщине.

Решающий поворот происходит в комнате Алфёрова. Хозяин с гордостью показывает Ганину фотографию своей жены, которую ждёт из России. В изображённой женщине Ганин мгновенно узнаёт Машеньку — свою первую любовь. Он старается не выдать потрясения и расспрашивает соседа, когда именно прибывает поезд. Алфёров ничего не подозревает и радостно говорит о предстоящем семейном счастье. Вернувшись к себе, Ганин уже не чувствует прежней апатии. Одного имени и одного снимка оказывается достаточно, чтобы разрушить тусклую оболочку настоящего. В его сознании начинает восстанавливаться Россия: не отвлечённая страна на карте, а мир лесов, полей, летнего света и юношеского ожидания. Берлинская неделя получает цель, потому что в её конце должна появиться Машенька.