Смерть чиновника — часть 3

Червяков собирался письменно объяснить Бризжалову свои намерения, но подходящих слов так и не нашёл. Составить письмо оказалось трудно, потому что настоящего предмета для объяснения не существовало. Генерал не обвинял его и не требовал оправданий. Тем не менее чиновник не смог отказаться от навязчивой мысли. На следующий день он вновь отправился к Бризжалову. Новый визит был ещё менее оправдан, чем предыдущий, однако Червяков считал его необходимым для спасения своей репутации и спокойствия.

Оказавшись перед генералом, Червяков начал говорить, что пришёл не для насмешки. Он хотел окончательно объяснить: чихнув, он обрызгал Бризжалова совершенно случайно и вовсе не думал смеяться над важным человеком. Чиновник добавил, что даже не смеет насмехаться над генералом. В его понимании такое поведение означало бы отсутствие уважения к персонам высокого положения. Эти слова обнаруживают главную слабость героя: он уважает не личность собеседника, а генеральский чин и заранее считает себя существом более низкого порядка.

Бризжалов к этому времени окончательно потерял терпение. С его точки зрения, незнакомый чиновник несколько раз приходил без причины и повторял давно законченное объяснение. Генерал уже называл происшествие пустяком, говорил, что забыл о нём, и пытался прекратить разговор. Теперь настойчивость Червякова показалась ему сознательным издевательством. Лицо Бризжалова посинело и затряслось от гнева. Он резко спросил чиновника, что всё это значит, а затем топнул ногой и закричал: «Пошёл вон!!»

Червяков переспросил генерала почти шёпотом, потому что от ужаса перестал понимать происходящее. Тогда Бризжалов повторил приказ ещё громче. В животе у чиновника словно что-то оборвалось. Этот образ передаёт не обычное огорчение, а полное внутреннее крушение. Герой не попытался возразить, защитить себя или рассердиться на несправедливо грубое обращение. Для него генеральский окрик прозвучал как окончательный приговор, отменить который было невозможно.

Пошатываясь, Червяков вышел из приёмной и пошёл по улице. Он двигался машинально, почти не замечая окружающего мира. Никакого официального наказания не последовало: Бризжалов не приказал уволить героя, не написал его начальству и даже не знал толком, где тот служит. Вся катастрофа по-прежнему происходила внутри самого Червякова. Но его зависимость от авторитета чина была настолько сильной, что одного гневного приказа оказалось достаточно для полного уничтожения жизненных сил.

Червяков машинально добрался до дома. Он не рассказал жене о последнем разговоре, не стал искать помощи и даже не снял вицмундир. Герой лёг на диван и умер. Чехов сообщает о его смерти очень коротко, почти буднично, не описывая болезни или долгих страданий. Такая внезапность делает финал одновременно невероятным, смешным и страшным. Читатель видит, что причиной гибели стало не физическое насилие, а душевное потрясение человека, для которого мнение генерала оказалось важнее собственной жизни.

Название рассказа получает в финале двойной смысл. С одной стороны, перед нами действительно смерть служащего по фамилии Червяков. С другой стороны, умирает именно «чиновник» — человек, почти утративший индивидуальность и воспринимающий себя только как маленькую часть служебной системы. Даже дома, перед смертью, он остаётся в мундире, словно должность полностью заменила ему человеческую личность. Эта деталь подчёркивает, что рабская психология героя неотделима от его существования.

Чехов не изображает Бризжалова всесильным злодеем. Генерал груб в последней сцене, но первоначально не желает Червякову зла и несколько раз пытается закончить бессмысленный разговор. Главным источником трагедии становится сам герой, привыкший бояться начальственных лиц и угадывать в их словах скрытую угрозу. Повторение одной ситуации постепенно усиливает комизм, а неожиданная смерть превращает смех в серьёзное размышление о достоинстве, свободе и разрушительной власти чинопочитания.