Ревизор — часть 5

После приема жалобщиков Хлестаков встречает Марью Антоновну и начинает ухаживать за ней. Он говорит о любви, просит разрешения поцеловать ее в плечо и становится на колени. В этот момент входит Анна Андреевна. Дочь в смущении убегает, а Хлестаков немедленно переносит внимание на мать. Он уверяет, что готов умереть от любви к ней и что для чувства нет различия между замужней и незамужней женщиной. Когда возвращается Марья Антоновна, мать сердится на нее. Тогда Хлестаков снова без труда меняет направление: хватает девушку за руку и просит у Анны Андреевны благословения на брак. Такое поведение раскрывает его полное непостоянство и отсутствие глубоких чувств.

Появившийся городничий сначала падает на колени не из-за сватовства, а потому, что услышал о жалобах купцов. Он уверяет, будто торговцы лгут, унтер-офицерская вдова высекла себя сама, а во всех неприятностях виноваты подчиненные. Анна Андреевна заставляет мужа выслушать предложение Хлестакова. Антон Антонович не сразу верит, что важный столичный человек хочет жениться на его дочери. Хлестаков грозит застрелиться, если ему откажут, и городничий благословляет молодых. Семья мгновенно начинает видеть в нем будущего родственника, который откроет перед ними столичную жизнь. Никого не смущает ни поспешность решения, ни отсутствие достоверных сведений о женихе.

Осип напоминает хозяину, что лошади готовы и оставаться опасно. Хлестаков объявляет, что должен всего на один день съездить к богатому дяде, после чего вернется к невесте. Городничий хочет дать ему экипаж и деньги. Хлестаков берет еще четыреста рублей, будто бы для ровного счета, и садится в повозку. Осип укладывает подарки и велит кучеру ехать быстро. Провожающие уверены, что расстаются с будущим зятем ненадолго. В действительности Хлестаков покидает город навсегда. Он не испытывает ответственности перед Марьей Антоновной и не думает о данных обещаниях. Случайное приключение для него закончилось вовремя благодаря предусмотрительности слуги.

После отъезда гостя городничий предается мечтам. Анна Андреевна хочет жить в Петербурге и иметь дом, наполненный дорогими ароматами. Антон Антонович рассчитывает получить генеральский чин. Он воображает, как все будут уступать ему дорогу и как приятно станет унижать тех, кто прежде был равен ему. Затем городничий вызывает купцов и грубо ругает их за жалобу. Торговцы падают в ноги, просят прощения и обещают богатые подарки к свадьбе. Собираются чиновники и городские знакомые, поздравляют семью с необыкновенным счастьем. Всеобщая радость строится на том же почитании высокого положения, которое раньше породило страх. Люди готовы заискивать перед городничим, потому что верят в его будущие связи.

Неожиданно приходит почтмейстер Шпекин с распечатанным письмом Хлестакова к Тряпичкину. Адрес в Петербург показался ему подозрительным, и привычка читать чужую переписку привела к раскрытию истины. Сначала собравшиеся отказываются верить, но затем вслух читают письмо. Хлестаков прямо сообщает, что его по ошибке приняли за важного чиновника, и смеется над жителями. Городничего он называет глупым, судью — человеком с запахом лука, Землянику — свиньей в ермолке, смотрителя училищ — протухшим луком. Каждый требует остановить чтение на собственной характеристике, но охотно слушает насмешки над другими. Так письмо разоблачает не только обман, но и эгоизм всего общества.

Городничий потрясен сильнее остальных. Опытный служащий, обманувший многих людей, сам оказался обманут человеком без чина и особых способностей. Он кричит: «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!» Затем чиновники пытаются найти виноватого и обрушиваются на Бобчинского с Добчинским, которые первыми назвали Хлестакова ревизором. Но ошибка принадлежит всем: каждый поддерживал ее собственным страхом, взятками и надеждами. В разгар спора входит жандарм и объявляет, что прибывший из Петербурга чиновник требует городничего к себе в гостиницу. Наступает немая сцена. Герои застывают в разных позах, словно перед окончательным судом. Комическая суета прекращается: настоящий ревизор уже здесь, и скрыть правду привычными уловками теперь может оказаться невозможно.