Кратко: Дед Тимофей смотрит фильм вместе с внуком Петькой и сердится на неправду, потому что экранная деревня кажется ему фальшивой.
Дед Тимофей кажется смешным, потому что спорит с кино, но его гнев рождается из опыта человека, который знает настоящую деревенскую жизнь.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
В рассказе «Критики» Шукшин берёт совсем простую бытовую ситуацию: дед Тимофей и его внук Петька смотрят кино. На первый взгляд, ничего особенного произойти не должно. Люди сидят перед экраном, следят за сюжетом, отдыхают. Но для Тимофея фильм оказывается не развлечением, а испытанием. Он смотрит на происходящее не как зритель, готовый принять условность, а как человек, который хорошо знает деревенскую жизнь и сразу замечает, где она показана неверно.
Петька рядом с дедом воспринимает кино по-детски: ему интересно, что будет дальше, он наблюдает и за экраном, и за Тимофеем. Дед же всё больше сердится. Его раздражают детали, которые другому показались бы пустяками. Если на экране крестьянин держит инструмент не так, работает неправильно, говорит не по-настоящему или ведёт себя не как деревенский человек, Тимофей не может промолчать. Для него это не художественная вольность, а ложь, потому что труд и быт он знает руками, памятью, всей прожитой жизнью.
Комизм возникает из того, что дед спорит с фильмом так, будто актёры могут его услышать и исправиться. Он комментирует, сердится, возмущается, обращается к экрану почти как к живым людям. Со стороны это смешно: старик не принимает правила зрелища, не отделяет изображение от действительности, вмешивается в чужой выдуманный мир. Но Шукшин строит сцену так, что смех не уничтожает героя. Дед смешон, но не пуст. Его раздражение имеет причину, и эта причина серьёзнее, чем кажется.
Тимофей становится настоящим критиком не потому, что знает специальные слова об искусстве. Он судит фильм по правде. Ему важно, чтобы деревенского человека не изображали приблизительно, лениво, сверху. Он не рассуждает о режиссуре или актёрской игре, зато точно чувствует фальшь. В этом и состоит шукшинская ирония: простой дед, который выглядит неучёным и вспыльчивым, оказывается требовательным зрителем. Он защищает не правила кино, а достоинство той жизни, которую знает лучше авторов фильма.
Окружающим с Тимофеем трудно. Его вспышки мешают спокойно смотреть, кажутся лишними, грубыми, даже нелепыми. Петька видит, как дед заводится всё сильнее, и эта сцена запоминается именно сочетанием смешного и тревожного. Старик не умеет говорить мягко, не умеет объяснять спокойно, но не может и равнодушно проглотить неправду. Его критика рождается из упрямого чувства справедливости. Он как будто говорит за всех, кого на экране показывают неправильно и кто сам не может возразить.
Финальный смысл рассказа не сводится к шутке о сердитом старике. Шукшин показывает, что правда искусства проверяется не только образованными специалистами, но и живым человеческим опытом. Дед Тимофей может ошибаться в форме, может выглядеть смешным, но его требовательность ценна. Он напоминает, что изображать народную жизнь надо честно, без фальши и приблизительности. Поэтому название «Критики» звучит с доброй усмешкой и уважением: настоящим критиком становится тот, кто болеет за правду, даже если выражает это неловко и сердито.