Хамелеон — часть 2

Едва Очумелов распоряжается уничтожить щенка, как из толпы раздаётся предположение: собака будто бы принадлежит генералу Жигалову. Одного упоминания генеральской фамилии оказывается достаточно, чтобы уверенность надзирателя исчезла. Очумелов внезапно чувствует, что ему жарко, и просит Елдырина снять с него шинель. Он объясняет это погодой и возможным дождём, однако читателю ясно, что настоящая причина перемены — испуг. Если щенок действительно генеральский, суровые слова о штрафе и уничтожении могут дойти до влиятельного хозяина и повредить самому надзирателю.

Теперь Очумелов смотрит на происшествие иначе. Он уже сомневается, что маленькая собака способна дотянуться до пальца высокого взрослого человека. Надзиратель называет Хрюкина здоровенным и предполагает, что тот сам расковырял палец гвоздиком, а затем решил получить деньги. Вместо защиты пострадавшего звучат обвинения в мошенничестве. Очумелов говорит, что знает таких людей и понимает их хитрости. Никаких новых доказательств не появилось: изменилось только предполагаемое положение владельца. Но для надзирателя социальный чин важнее всех обстоятельств.

Один из собравшихся поддерживает новую версию и рассказывает, что Хрюкин ради смеха ткнул щенку в морду сигарой. Хрюкин возмущается и требует, чтобы говоривший не лгал. Он напоминает, что его брат служит в жандармах, словно тоже пытаясь защититься ссылкой на власть и связи. Очумелов не желает слушать спор и велит замолчать. Он не проводит настоящего расследования, не спрашивает свидетелей по порядку и не сравнивает их показания. Разбирательство превращается в перебранку, в которой решающим аргументом становится не истина, а близость к влиятельным людям.

Городовой Елдырин внимательнее рассматривает щенка и говорит, что тот, вероятно, всё-таки не генеральский. У Жигалова, насколько ему известно, собаки в основном легавые, а эта — борзая. Очумелов спрашивает, уверен ли городовой, и, получив утвердительный ответ, снова резко меняется. Теперь собака кажется ему безродной и безобразной. Надзиратель рассуждает, что такого щенка незачем долго обсуждать: если он бродячий, его следует истребить. В голосе Очумелова опять появляется прежняя суровость, потому что угроза генеральского недовольства как будто отступила.

Но Елдырин продолжает вспоминать и допускает обратное: возможно, он видел похожую собаку во дворе генерала. Из толпы также уверенно заявляют, что щенок генеральский. Очумелову снова становится холодно, и теперь он просит городового надеть на него шинель. Надзиратель объясняет озноб ветром, хотя его физическое состояние явно связано с очередным испугом. Повторяющиеся просьбы снять и надеть шинель служат выразительной художественной деталью. Чехов не описывает мысли героя прямо, но показывает, как тот мечется между желанием покомандовать и страхом перед начальством.

Очумелов немедленно приказывает отвести собаку к генералу и спросить там, кому она принадлежит. Он велит сказать, что сам нашёл щенка и прислал его во двор. Теперь животное уже нельзя выпускать на улицу не потому, что оно опасно, а потому, что оно, возможно, дорогое и нежное. Надзиратель начинает защищать щенка от Хрюкина. Он утверждает, что каждый может испортить ценную собаку, если станет тыкать ей в нос сигарой. Хрюкину приказано опустить палец и не выставлять его напоказ. Виноватым вновь объявляется сам пострадавший.

В этой последовательности превращений особенно заметна зависимость Очумелова от одного вопроса: кому принадлежит собака? Факты остаются прежними — раненый палец, испуганный щенок, противоречивые слова свидетелей. Однако оценка надзирателя колеблется от требования уничтожить животное до заботливой защиты. Вместе с решением меняется и его речь: то он кричит о законе и штрафе, то заискивающе говорит о дорогой и нежной собаке. Автор доводит повтор до комической градации, но за смешной сценой обнаруживается серьёзная проблема. Человек, обязанный охранять порядок, не имеет твёрдых принципов и использует власть только против тех, кого не боится.