Кысь — часть 5

Когда новые книги в доме подходят к концу, Бенедикт испытывает почти физический голод. Перечитывание уже знакомых произведений не возвращает первоначального восторга. Герой знает, что старопечатные книги тайно хранятся у некоторых жителей, но добровольно их никто не отдаст: владельцы боятся санитаров и дорожат последними семейными реликвиями. Кудеяр Кудеярыч предлагает зятю присоединиться к службе. Теперь ночные красные сани, прежде внушавшие Бенедикту ужас, становятся средством добраться до желанной добычи.

Санитарные выезды построены на страхе и внезапности. Отряд врывается в дом, обыскивает сундуки, печи и тайники, связывает хозяев и забирает найденное. Официально людей увозят лечить от Болезни, связанной с книгами, однако настоящее назначение репрессий никому не объясняют. Власть объявляет опасными тех, кто хранит независимую память. Старые издания разоблачают ложь Фёдора Кузьмича, ведь в них указаны подлинные имена авторов. Поэтому цензура защищает не здоровье общества, а монополию правителя на знание.

Бенедикт поначалу ощущает неловкость, но быстро усваивает язык оправданий. Он говорит себе, что спасает книги, которые невежды могут испортить, сжечь или спрятать навсегда. В его рассуждениях материальный предмет оказывается ценнее владельца. Если человек сопротивляется изъятию, герой считает его виновным в жадности и культурном преступлении. Он не замечает, что сам движим той же жадностью. Чем возвышеннее звучат его объяснения, тем страшнее становится разрыв между словами и поступками.

Во время одной из облав сопротивление заканчивается гибелью человека. Бенедикт использует крюк — орудие санитаров, предназначенное для захвата жертвы. Совершённое убийство не приводит его к настоящему раскаянию. Его тревожат кровь, неприятные ощущения и возможность потерять книгу, но не уникальная человеческая жизнь. Цитаты, которыми наполнена память героя, не удерживают его от преступления. Так автор опровергает представление, будто знакомство с великими произведениями автоматически воспитывает гуманность.

Участие в насилии меняет самоощущение Бенедикта. Теперь простые голубчики боятся его, а принадлежность к семье Главного Санитура даёт власть и безнаказанность. Он начинает подозревать каждого в сокрытии книг, присматриваться к чужим домам и оценивать возможную добычу. Мир сокращается до двух категорий: прочитанное и ещё не захваченное. Даже знакомые становятся потенциальными препятствиями. Герой, мечтавший найти в книгах тайну человеческой души, перестаёт признавать душу в окружающих.

В этот период образ Кыси получает наиболее ясное символическое значение. Бенедикт думает, что лесное существо может незаметно лишить человека разума, но именно он приходит ночью, цепляется крюком за тело и губит жизнь. Кысь оказывается не внешним зверем, а возможностью внутреннего превращения. Страх, зависть, страсть к обладанию и отсутствие нравственной опоры соединяются в человеке. Бенедикт не замечает превращения, потому что продолжает считать себя любителем прекрасного слова и спасителем культуры.

Никита Иваныч напоминал, что нравственные законы записаны в совести. Для Бенедикта эта внутренняя книга остаётся закрытой. Он умеет разбирать буквы, но не умеет читать собственные поступки. Санитарная служба окончательно показывает несостоятельность его духовного образования. Перед нами не просто личное падение, но модель общества, где культурные лозунги прикрывают репрессии. Власть уничтожает независимых хранителей прошлого, а зависимый читатель добровольно становится её орудием, поскольку получает за службу желанное вознаграждение.