Коломба — часть 3

Орсо решил разобраться в обстоятельствах смерти отца, не прибегая к мести. Он изучал письма и показания, расспрашивал знакомых, пытался отделить достоверные факты от деревенских слухов. Герой понимал, что Коломба могла быть ослеплена горем и ненавистью. Вместе с тем объяснения Барричини вызывали всё больше сомнений. Особенно подозрительным казалось признание Томмазо Бьянки: заключённый добровольно брал на себя вину в подлоге, хотя почти ничего от этого не выигрывал. Орсо начал допускать, что сестра могла оказаться права.

Местные власти знали о напряжении между семьями и боялись нового кровопролития. Префект, уважавший Орсо как бывшего офицера, постарался стать посредником. Он убеждал молодого человека доверить дело суду и дать честное слово, что тот не станет применять оружие. Орсо соглашался воздерживаться от нападения, но не мог обещать отказаться от защиты собственной чести и жизни. На Корсике такое обещание выглядело бы признанием слабости, а противники могли воспользоваться безоружностью. Уже поэтому миротворческие усилия оставались непрочными.

Была устроена встреча с Джудиче Барричини. Старый адвокат держался уверенно и ссылался на официальные документы. Он отрицал причастность к убийству Гильфуччо, представлял себя жертвой клеветы и требовал прекратить обвинения. Коломба не верила ни одному его слову. Она внимательно следила за реакциями мэра, замечала уклончивые ответы и считала каждую юридическую формальность частью обмана. Для неё суд уже доказал свою беспомощность, потому что позволил предполагаемому убийце сохранить власть и уважение.

Префект надеялся, что взаимные объяснения хотя бы временно успокоят противников. Но между семьями существовал не обычный спор, который можно завершить соглашением, а наследственная ненависть. Любая фраза воспринималась как вызов. Коломба не желала пожимать руку человеку, которого считала убийцей отца. Сыновья мэра, Орландуччо и Винчентелло, видели в поведении делла Реббиа оскорбление своей семьи. Они были молоды, вооружены и привыкли считать храбрость главной мерой достоинства. Поэтому даже осторожность отца не могла надолго удержать их от столкновения.

Особенно остро конфликт проявился между Орсо и Орландуччо. Взаимные насмешки и подозрения перешли в прямое оскорбление. Орсо ударил противника, после чего по кодексу дворянской чести должен был ожидать вызова или нападения. Префект упрекал его в несдержанности и требовал отказаться от дальнейшего насилия. Орсо признавал, что поступил горячо, но утверждал: после нанесённого удара он не вправе уклоняться от удовлетворения, если Орландуччо его потребует. Европейская форма дуэли здесь незаметно сближалась с корсиканской вендеттой.

Коломба отнеслась к опасности иначе, чем брат. Она не пыталась его успокоить, а организовала защиту: предупредила верных пастухов, следила за действиями врагов и советовала Орсо постоянно носить заряженное оружие. Девушка считала, что Барричини предпочтут засаду честному поединку. Её предостережения могли казаться попыткой ускорить месть, однако опасность была действительной. Сыновья мэра наблюдали за Орсо, знали его привычные маршруты и готовились воспользоваться удобным случаем. Всё вокруг свидетельствовало, что формальный мир уже разрушен.

Лидия, остававшаяся на острове вместе с отцом, замечала перемены в Орсо. Он стал молчаливым и напряжённым, хотя рядом с ней пытался говорить о будущем и обычной жизни. Девушка перестала воспринимать вендетту как занимательную легенду. Теперь она понимала, что любимый человек может погибнуть из-за вражды, начавшейся задолго до его рождения. Так две линии новеллы — история мести и история любви — окончательно соединяются. Перед Орсо открыты два пути: семейная война, которую воплощает Коломба, и мирная жизнь, обещанная чувством к Лидии.