Кратко: Возвращение Анниньки заставляет Иудушку столкнуться с итогами семейной жизни и пережить позднее пробуждение совести.
Аннинька и Иудушка становятся одновременно обвинителями и жертвами семейного уклада, который лишил их способности к нормальной жизни.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
В Головлёво возвращается Аннинька. Её сценическая карьера, некогда казавшаяся дорогой к свободе, завершилась тяжёлым нравственным и физическим истощением. Провинциальный театр не дал сёстрам ни независимости, ни уважения. Вокруг них были кутежи, грубые поклонники, долги и постоянное унижение. Постепенно Аннинька и Любинька начали пить. Не имея дома, к которому можно вернуться с надеждой на поддержку, они всё глубже погружались в отчаяние. Возвращение в родовую усадьбу становится для Анниньки не спасением, а последним этапом пути.
Особенно страшна судьба Любиньки. Когда положение сестёр стало безвыходным, она предложила вместе принять яд. Любинька выполнила решение и умерла, а Аннинька в последний момент испугалась. Теперь выжившая сестра мучается не только болезнью и воспоминаниями о пережитых унижениях, но и чувством вины перед погибшей. Она рассказывает об этом Порфирию резко и почти вызывающе. История Любиньки продолжает цепь семейных смертей: ещё один молодой человек не находит рядом никого, кто помог бы выбрать жизнь.
Иудушка сначала встречает племянницу привычными ласковыми словами. Он пытается говорить о приличиях, родстве и необходимости начать правильную жизнь. Но Аннинька слишком много пережила и больше не подчиняется его словесной власти. Она напоминает о Владимире и Петре, о бабушке и других умерших, прямо связывая их гибель с бессердечием Порфирия. Её обвинения грубы, но в них содержится правда, от которой хозяину всё труднее укрыться. Впервые рядом с ним оказывается человек, способный назвать итог его жизни без благочестивых прикрас.
Аннинька остаётся в усадьбе, потому что ей некуда ехать. Между нею и дядей возникает мрачное товарищество. Они много пьют, вспоминают покойников, спорят и оскорбляют друг друга. Иногда Порфирий пытается вернуться к прежним поучениям, но они звучат всё более бессильно. Пьянство разрушает последние границы самообмана. Перед героями словно проходит вся история рода: Степан во флигеле, умирающий Павел, проклятие Арины Петровны, самоубийство Владимира, просьба осуждённого Петра, смерть Любиньки и исчезновение младенца Володи.
Физическое состояние Анниньки ухудшается. Она тяжело больна и временами впадает в беспамятство. Порфирий тоже быстро стареет, однако в нём происходит неожиданная перемена. Привычные слова перестают полностью защищать его от воспоминаний. Он начинает понимать, что родственники были не отвлечёнными грешниками, справедливо наказанными за непослушание, а живыми людьми, которых он мог поддержать. Это сознание приходит не как стройное рассуждение, а как мучительное чувство общей вины перед всеми умершими.
В дни Страстной недели тема страдания и прощения приобретает для героя личный смысл. Порфирий вдруг ощущает потребность попросить прощения — за себя и за весь разрушенный род. Его обращение уже не похоже на прежнее молитвословие, служившее оправданием. На короткое время в Иудушке пробуждается способность сострадать. Он подходит к больной Анниньке, и между ними возникает редкий момент человеческой близости. Однако исправить прошлое невозможно: дети, братья, мать и Любинька умерли, а сама Аннинька находится на грани гибели.
В холодную ночь Порфирий отправляется к могиле Арины Петровны, словно желая принести покаяние матери и всему семейству. Дорога оказывается для ослабевшего человека последней. Он замерзает, не достигнув примирения с живыми и не успев деятельно искупить вину. В Головлёве остаётся больная Аннинька, последняя представительница рода; известие о смерти хозяина должно дойти и до дальней родственницы, уже рассчитывающей на наследство. Так круг замыкается: имущество переживает владельцев и вновь становится предметом расчёта, тогда как сама семья исчезает. Финал не оправдывает Иудушку, но показывает, что под слоем многолетнего лицемерия в нём всё же сохранялась возможность совести. Его пробуждение трагично именно потому, что произошло слишком поздно.