Кратко: Во время вечера у Фамусова Софья, раздражённая речами Чацкого, пускает слух о его безумии, и московское общество мгновенно превращает намёк в общую сплетню.
Третье действие показывает механизм светской сплетни: достаточно одного раздражённого намёка Софьи, чтобы общество с радостью объявило неудобного человека безумцем.
Авторский пересказ «Кратчайшее.рф» — строго в рамках этой части, по тексту произведения.
Третье действие начинается с того, что Чацкий стремится наконец понять правду о Софье. Он измучен её холодностью и обмороком из-за Молчалина. Чацкий спрашивает Софью прямо и косвенно, кто ей дорог: Скалозуб или Молчалин. Он почти не может поверить, что она способна полюбить Молчалина, потому что видит в нём человека мелкого, зависимого, лишённого яркого ума и достоинства. Софья же не хочет открывать свою тайну Чацкому. Его насмешки её раздражают, а его проницательность кажется опасной. Она отвечает уклончиво, но защищает Молчалина, называя его мягким, уступчивым, скромным.
Чацкий пытается проверить свои подозрения через разговор с самим Молчалиным. Эта сцена очень важна, потому что Молчалин раскрывается не как романтический герой Софьи, а как человек осторожной выгоды. Он говорит Чацкому о своих достоинствах: «умеренность и аккуратность». Он признаёт зависимость от мнения других, особенно от мнения влиятельных людей, и советует Чацкому быть осторожнее, искать покровителей, не спорить с теми, от кого зависит карьера. Для Чацкого такая философия унизительна. Он понимает, что Молчалин живёт не убеждениями, а приспособлением, и тем сильнее недоумевает: как Софья могла выбрать его?
Тем временем у Фамусова начинается вечер. Съезжаются гости, и на сцене появляется вся фамусовская Москва. Приходят супруги Горичи: Платон Михайлович когда-то был знаком Чацкому как живой и бодрый человек, но теперь он словно укрощён семейным и светским бытом, подчинён заботам жены Натальи Дмитриевны. Появляются князь и княгиня Тугоуховские с дочерьми, которых интересуют женихи, чины и выгодные знакомства. Приходят графини Хрюмины, старуха Хлёстова со своей резкостью и привычкой повелевать, Загорецкий, известный сомнительной репутацией, но всё равно принимаемый в обществе. Каждый гость приносит с собой частицу московского света.
Чацкий среди этих людей чувствует себя всё более чужим. Он видит, что общество живёт сплетнями, расчётом, пустыми разговорами, охотой за выгодными браками и чинными знакомствами. Его прежние знакомые изменились или раскрылись с неприятной стороны. Он говорит резко, потому что не умеет льстить и притворяться. Для гостей он неудобен: он смеётся над тем, что они привыкли уважать, и говорит вслух то, о чём в их кругу молчат. Софья всё сильнее злится на него, потому что его насмешки над Молчалиным и московскими порядками задевают её самолюбие и тайное чувство.
Раздражённая Софья в разговоре с одним из гостей бросает роковой намёк: Чацкий «не в своём уме». Она не произносит длинного обвинения, но этого достаточно. Собеседник подхватывает фразу, передаёт другому, тот — третьему. Сплетня начинает жить сама. Гости с охотой принимают её, потому что она удобно объясняет всё, что им неприятно в Чацком: его смелость, резкость, независимость, насмешки, непочтение к чинам и старшим. Загорецкий и другие добавляют подробности, преувеличивают, превращают намёк в уверенность. Вскоре почти весь зал уже говорит о том, что Чацкий сошёл с ума.
Механизм сплетни показан у Грибоедова сатирически точно. Никто не проверяет фактов, никто не спрашивает самого Чацкого, никто не сомневается всерьёз. Одни вспоминают его странные речи, другие связывают безумие с учёностью, третьи видят причину в вольнодумстве. Фамусовскому обществу легче объявить Чацкого сумасшедшим, чем признать, что в его словах есть правда. Так умный человек становится опасным не потому, что он болен, а потому, что его ум разоблачает окружающих. Софья, сама того не до конца понимая, даёт обществу оружие против Чацкого.
В конце действия Чацкий произносит ещё одну важную речь — против слепого подражания иностранцам. Он рассказывает о французе из Бордо, который боялся ехать в Россию, но в Москве нашёл почти ту же Францию: французская речь, французские моды, преклонение перед чужим. Чацкий негодует, что русские люди стыдятся своего и рабски перенимают чужое. Но гости уже не слушают его как разумного человека. Для них он теперь безумец, и его пламенная речь только подтверждает сплетню. Когда Чацкий оглядывается, многие уже танцуют или отходят от него. Третье действие завершается его одиночеством среди бала: общество вынесло ему приговор.