В окопах Сталинграда — часть 3

Керженцева назначают полковым инженером и направляют на Мамаев курган. С этой господствующей высоты видны Волга, заводские корпуса и большая часть города, поэтому за неё идут особенно ожесточённые бои. Задача Керженцева состоит не в том, чтобы лично вести роту в атаку, а в устройстве обороны. Он выбирает места для окопов, блиндажей и огневых точек, распределяет саперов, проверяет минные поля. Времени и материалов почти нет. Земля сухая и твёрдая, людей мало, а каждый новый обстрел разрушает уже сделанное.

Керженцев снова встречает Ширяева, который командует батальоном. Рядом служат старшина Чумак, бывший шахтёр Карнаухов и математик Фарбер. Все они очень разные. Чумак внешне уверен, любит рассказывать о своих приключениях и гордится морской пехотой, но в опасную минуту не скрывает тревоги. Карнаухов немногословен и надёжен; опыт шахтёра помогает ему понимать землю и устройство подземных укрытий. Фарбер интеллигентен, близорук и поначалу плохо представляет практику командования. Тем не менее каждый занимает своё место в общей обороне.

На передовой нет ясного разделения между боем и отдыхом. Люди роют землю, пока не начинается обстрел, затем стреляют, ремонтируют повреждённую связь, вытаскивают раненых и снова берутся за лопаты. Пища остывает раньше, чем её успевают съесть, воду приходится приносить под огнём. Несколько часов сна в сухой землянке кажутся роскошью. Валега особенно искусно устраивает быт Керженцева: находит траву для подстилки, чинит одежду, разогревает еду. Эта забота не является мелочью, потому что измученный человек без сна и пищи не сможет удерживать позицию.

Немецкие атаки становятся всё сильнее. Танки и пехота приближаются к окопам, над высотой постоянно кружат самолёты. Иногда связь со штабом прекращается, и командиры не знают, удержались ли соседи. Керженцеву приходится ползти между позициями, проверять разрушенные укрепления и принимать решения самостоятельно. В один из критических моментов возникает опасность окружения. Чумак спрашивает, не придётся ли уходить. Керженцев понимает его страх, потому что сам испытывает то же чувство, но отступление откроет немцам дорогу к Волге. Оставшиеся бойцы продолжают оборону.

После гибели командира руководство батальоном временно принимает Керженцев. Прежде он отвечал преимущественно за техническую работу, а теперь от его приказов напрямую зависят десятки жизней. Власть не вызывает у него гордости. Наоборот, герой ощущает тяжесть каждой потери и боится ошибиться. Он должен знать количество людей и патронов, состояние рот, положение соседних частей и возможные пути отхода. Даже обычное распоряжение послать связного под огонь становится нравственным выбором. Так Керженцев постепенно понимает подлинный смысл командирской ответственности.

Фарбер тоже учится командовать. Его смущает необходимость отдавать жёсткие приказы людям, многие из которых старше и опытнее его. Однако фронт не позволяет долго оставаться наблюдателем. Фарбер начинает внимательнее изучать позицию, советоваться с бойцами и отвечать за роту. Карнаухов, напротив, с самого начала обладает внутренней устойчивостью. Он не демонстрирует храбрость и не ждёт похвалы, но неизменно оказывается там, где труднее всего. Автор не создаёт единого образца героя: мужество может проявляться и в уверенности шахтёра, и в нравственном росте робкого математика.

Оборона Мамаева кургана показывает, из чего складывается историческая победа. Для далёкого наблюдателя сражение выражается линиями на карте и сообщениями о занятых высотах. Для Керженцева оно состоит из нескольких метров траншеи, исправного пулемёта, сохранённого ящика патронов и солдата, успевшего принести донесение. Бойцы не знают будущего и не могут быть уверены, что выживут. Они просто выполняют очередную необходимую работу. Именно это упорство обычных людей не позволяет немцам сбросить защитников города в Волгу.